Философская проза: Ноев ковчег - это, ой, как хлопотно!  
Вернуться
Комментарии
Философская проза
 

 
И сказал Господь Ною:

Сделай себе ковчег из дерева гофер; отделения сделай в ковчеге и осмоли его смолою внутри и снаружи. И сделай его так: длина ковчега триста локтей; ширина его пятьдесят локтей, а высота его тридцать локтей. И сделай отверстие в ковчеге, и в локоть сведи его вверху, и дверь в ковчег сделай с боку его; устрой в нем нижнее, второе и третье жилье.

Бытие, глава 6

 

nk1-1-1

 

Ой, какой красавец! Вон тот симпатяга с красно-синей трубой. Я глаз не могла оторвать от парома, на который в скором времени собиралась подняться. Это подобие морского грузового такси курсировало между большой землёй и мелкими островами, перемещая людей и их пожитки в места, куда не добраться обычным транспортом. Даже самолётом до некоторых было не долететь — взлётно-посадочная полоса дорога и протяжённа, не всюду её и проложишь.

Вам случалось путешествовать по морю? Я такое приключение однажды переживала и сейчас, вспоминая его, немного разволновалась. На земле ощущаешь себя в гораздо большей безопасности, чем на воде: ниже пола упасть невозможно. А когда под ногами бездна, невольно робеешь.

Удачно ли сложится предстоящее плавание? Не пожалею ли, что ввязалась в историю?

По палубам пришвартованного парома деловито сновали моряки — готовились к рейсу. Наблюдая за их торопливой работой, я кстати или, возможно, некстати вспоминала Библейский миф о всемирном потопе.

Как страшно, наверное, когда на тебя, привыкшую топтать твердь, бешено наскакивают волны. Играют с твоим судёнышком, будто с безделицей. Забрасывают на могучие плечи и уносят в неприветливую дождливую даль. Волны ряд за рядом растут, поднимаются под самые небеса... Со временем стихия успокаивается, и остаётся свинцовая гладь под хмурым навесом туч. Безбрежная морская пустыня от горизонта до горизонта. Надёжный уютный мир — твой мир — исчез под толщей жидкой мути, и вместе с ним ушло в небытие всё, что было тебе до сих пор дорого. Рядом немногие спасшиеся — балансируют на шатком деревянном настиле, жмутся друг к другу, ища утешения.

Нет, лучше не воображать подобных картинок, и так, когда слышишь иногда в новостях про землетрясение, цунами или всепроникающий радиационный вирус, мороз по коже дерёт!

Библейский миф о всемирном потопе широко известен, но если кто-нибудь случайно не в курсе, я напомню: ужасное наводнение было послано человечеству в наказание за грехи — слишком уж эгоистично, безответственно и жестоко пользовалось оно своей силой, в том числе силой разума.

Согласно Библии, древние люди были красивы, превосходили нас ростом и мощью мускулов. И жили намного дольше. Однако чрезвычайно увлеклись собственным могуществом, перестали ценить дарованное Богом благополучие. Неблагодарность исполинов постепенно переросла в бессовестность, и в конце концов беззаконие стало общественной нормой.

Процитирую Библию — текст звучит несколько необычно, потому что написан старинным языком.

«И увидел Господь, что велико развращение человеков на земле и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время; и раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце Своем...»

Пересказывавшие миф люди думали, что, стыдясь собственного творения, Бог решился уничтожить людей и хотя бы таким образом очистить землю от скверны бесчестия. Жёсткое решение далось Ему нелегко, но исполины уже перестали отличать добрые поступки от злых. Развитие вида зашло в тупик, эволюционный процесс предстояло начинать заново.

Вместе с человеком от Божьего гнева суждено было пострадать и зверям с птицами — ведь они, как и мы, не способны существовать без суши, которая при глобальном наводнении целиком покрывается водой. Несправедливо? Но таков закон природной взаимозависимости: и сегодня недостойное поведение одних, хочешь не хочешь, оборачивается муками для других, невиновных. Мы слишком связаны между собой, чтобы иметь право совершать бездумные поступки. Либо всем миром обретаем счастье, либо всем миром остаёмся несчастными — по-другому не получается.

  

«Дзин-дон! Дзин-дон!» — разнеслось по округе. Размышления о потопе были прерваны звоном корабельного колокола-рынды.

Наступило время посадки на паром, к причалу потянулся народ с билетами. И мы с моим верным спутником-чемоданом, преодолев трап, проникли в гостеприимное чрево извозчика. Для набитого вещами товарища я нашла удобную полку в багажном отделении, сама же очутилась у подножия крутой лестницы со многими закрученными в спираль пролётами. Передыхая по пути, взобралась по ступеням на самую верхотуру. И вот стою на палубе, осматривая окрестности. Ух ты, надо же! Обзор, точно на крышу небоскрёба попала.

 

nk1-2-1

 

Слева и справа от парома играло ершистой рябью, переливалось аквамарином безмятежное летнее море. Поодаль возвышались гордячки-горы — величавые, словно позирующие художнику примадонны. По всему доступному глазу побережью раскинули они свои пышные бежевато-зелёные юбки с разноцветной щегольской вышивкой — россыпью городских улиц — по подолу.

В моей странно устроенной голове завораживающая красота пейзажа — очевидная сиюминутная жизнь — вновь пересеклась с реальностью мифологической, Библейской. Неужели всемирный потоп в обозримом будущем может повториться? Господи, спаси и сохрани!

В той далёкой, абстрактной для нас древности гибель цивилизации была уже предрешена. Но вдруг — это было потрясающее везение! — среди множества дурных, достойных кары грешников Бог нашёл исключение: человека, оставшегося добрым и честным вопреки владеющей обществом безнравственности. Праведника звали Ноем. Его и его семью не за что было наказывать — наоборот, духовная стойкость Ноева рода могла стать основой нового мира, свободного от мрачных пороков старого. Поэтому Бог явился Ною, предупредил о грядущей беде и велел строить ковчег. Вот как повествует об их разговоре Библия:

«Но с тобою Я поставлю завет Мой, и войдешь в ковчег ты, и сыновья твои, и жена твоя, и жены сынов твоих с тобою. Введи также в ковчег из всех животных, и от всякой плоти по паре, чтоб они остались с тобою в живых; мужеского пола и женского пусть они будут. Из птиц по роду их, и из скотов по роду их, и из всех пресмыкающихся по земле по роду их, из всех по паре войдут к тебе, чтобы остались в живых. Ты же возьми себе всякой пищи, какою питаются, и собери к себе; и будет она для тебя и для них пищею».

Что такое ковчег? Сегодня это слово почти вышло из употребления, но раньше им называли кованый сосуд или окованный железом деревянный сундук-короб, предназначенный для хранения, сбережения вещей. Бог доверил Ною построить не обычный, а огромный короб — только в таком могли поместиться, удержаться на поверхности воды и дожить до конца бедствия его будущие обитатели.

Целых сто лет трудилась большая Ноева семья над гигантским вместилищем семян жизни, переправляемым через границу цивилизаций. Привычные нам машины и механизмы изобрели тысячелетия спустя, так что любую мелочь приходилось делать вручную, пользуясь самыми простыми инструментами. Из древнего захолустья через сорокадневный потоп в новый мир! Задача немыслимой, невероятной сложности!

В память о Ноевом подвиге «ковчегом» именуют сегодня и некоторые корабли, но по отношению к ним выражение приобрело иронический оттенок. Объяснение иронии простое — о далёкой эпохе, завершившейся всемирным потопом, мы знаем лишь благодаря сказаниям, передававшимся из уст в уста. К моменту, когда возникла письменность, давняя быль успела обрасти сказочными подробностями. Записанная на пергаменте и впоследствии многократно переписанная — очевидно, с неточностями, — она остаётся предметом споров, побуждает скептиков сомневаться в истинности описанных событий.

Да и какой корабль мог быть построен в «допотопные времена» с неразвитыми до примитивности технологиями? Правильно, неказистый. Поэтому, именуя корабль «ковчегом», мы подчёркиваем, что судно ветхое или необычно выглядит.

  

— Мама, слонопотам! — вдруг донёсся до меня восторженный детский голосок. — Сюда, сюда! Смотри скорее!

Обернувшись на шум, я увидела мальчугана лет пяти-шести, пританцовывавшего около палубного ограждения. Через минуту к нему присоединилась мать. Мальчуган, захлёбываясь, о чём-то просил. Подпрыгивал, пытался протиснуть кудрявую головку между туго натянутыми леерами. Наконец мать смилостивилась — придерживая сына за штанишки, помогла ему подняться на цыпочки и перевеситься через перила. Непоседа намертво приклеился, словно неудобная поза нисколечко ему не мешала.

Меня всё больше разбирало любопытство. Перебазировавшись к самому краю кормы, я взглянула вниз — на прилегающий к парому пятачок причала. Ух ты! Зрелище действительно стоило внимания: к нам поднимался воистину грандиозный пассажир. Неужели ничем не примечательный плавучий извозчик способен транспортировать и таких колоссов?

 

nk1-3-1

 

Задолго до посадки, наблюдая за судном с пристани, я заметила, что его нижний ярус как бы поделён на три тоннельных рукава-входа. К каждому рукаву снаружи прилегала аппарель — слегка наклонённая металлическая платформа, какие используют для подъема тяжестей. И вот на моих глазах по одной из аппарелей, медленно пятясь, въезжала в тоннель многотонная фура. Она-то и вызвала восторг любознательного непоседы, назвавшего её слонопотамом.

Но ведь слонопотам — чудесный сказочный зверь! — возмутилась я. Как можно величать так обыкновенную фуру?! Что в ней есть, кроме двигателя, колёс и кузова? Тоже мне щенячьи нежности с механическими монстрами! Воистину в двадцать первом веке сознание людей перевернулось с ног на голову. Наши сердца перестали отличать живую плоть от металлической, неживой. К чему приведёт смешение несовместимых чувств? Привязанность к животным облагораживает человека, делает теплее и отзывчивее. По силам ли машинерии подобная, спасительная для души связь с хозяином?

 

nk1-4

 

А ведь Ною надо было разместить на ковчеге настоящих слонов! — внезапно озарило меня. И если на современном пароме оборудованы специальные тоннели, облегчающие проход рукотворных гигантов, то у ковчега ничего похожего не было. Всего одна дверь в боку — именно через неё проследовало множество животных от самых больших до самых маленьких. С каким же трудом, наверное, заводили их на борт.

В Греции, на святой горе Афон, где обитают только монахи и запрещено появляться любым существам женского пола, распространено предание, что перед потопом Ной призывал людей, зверей и птиц, которых собирался спасти, выстукивая деревянным молотком ритмичную дробь. Та-там!.. Та-та-там!.. Почти музыка. Тревожная, но и несущая надежду выжить...

Однако призвать зверей — одно, а ввести и правильно распределить — другое. Наблюдая за осторожными маневрами фуры, я всё больше в этом убеждалась. Посмотрите, какие войлочные коврики подложили ей под колёса, чтобы предотвратить нечаянное скольжение и удары о борт. Правда, Ноев ковчег до начала потопа стоял на земле — не покачивался на волнах, подобно парому. Уф, всё-таки некоторое облегчение...

 

nk1-5

 

Жарко!.. До отплытия осталось всего с десяток минут, а на палубу продолжала прибывать разношёрстная публика. Пожилые пары и семьи с детьми рассаживались обособленными группками в тени навеса. Между ними сновала молодёжь – скидывала где попало рюкзаки, перебрасываясь шутками, знакомилась. У подвесного металлического бака вертелся особо фанатичный турист – выискивал необычные ракурсы, примеривался и фотографировал.

Давешний непоседливый мальчуган с удовольствием лакомился яблоком, однако вскоре увлёкся очередным интригующим спектаклем на причале, сунул матери доедать огрызок и опять повис на палубном ограждении.

На аппарели медленный посадочный танец совершал следующий слонопотам. Восхождение синей фуры мало чем отличалось от маневрирования её красной сестры, но разница, тем не менее, была: синяя въезжала в тоннель, противоположный облюбованному красной.

Разве не должны звери близкой породы стоять рядом? — удивлялась я. Как было бы красиво, если бы на одной стороне палубы выстроились гиганты, а на другой — карлики. Между ними — обычные автомобили: серединка на половинку. Люди сразу могли бы понять кого где искать. Почему регулировщик разлучил сестёр, отправил каждую куковать в одиночестве?

 

nk2-1-1

 

Вопрос показался мне очень интересным, и, собрав всю свою мыслительную мощь, я сконцентрировалась. Усилие принесло плоды — память подсказала ответ из азов школьной физики. Наука помогает понять, как ведут себя в тех или иных обстоятельствах вещества и предметы. Без знаний в жизни не обойтись!

Ну что, уже догадались, отчего регулировщик разлучил фуры? Уверена, что да, — разгадка-то совсем простая: встань многотонные сказочные звери бок о бок, у судна тотчас сместился бы центр тяжести и возник крен на одну сторону. При морском волнении крен приводит к опрокидыванию корабля.

Так что, разводя слонопотамов по противоположным концам палубы, матросы повышали безопасность предстоящего плавания. Спасибо им за внимание к важным деталям!

 

nk2-2-1

 

 

А ведь и перед семьёй Ноя стояла та же задача! — дошло до меня. Люди должны были разместить зверей и птиц в ковчеге по плану, иначе судно потеряло бы устойчивость. Даже если по счастливой случайности волны не разнесли бы убежище в щепы, падающие и кувыркающиеся пассажиры обязательно покалечились бы и погибли.

В Библии не сказано, умел ли Ной управлять лодкой. Но если бы и умел, опыта общения с мелкими судёнышками недостаточно, чтобы  организовать плавание большого вместилища, гружённого многими пассажирами. Догадывались ли допотопные люди о существовании центра тяжести, или Ной расселял животных как придётся? Очень уж тогда рисковал! Во время погрузки ковчег стоял на твёрдой земле, и ошибка могла обнаружиться слишком поздно — после начала наводнения, когда плавучий короб не поплыл бы, а перевернулся.

Представьте, вам надо решить простую, на первый взгляд, бытовую задачку: завести на палубу по паре слонов или бегемотов, или буйволов, или жирафов. На вашем корабле нет клеток — животные приходят к вам добровольно. Как поступить: разлучить пару, отправив слона налево, слониху направо? Скучать ведь будут, тосковать по члену семьи. Получается, что действовать в лоб, во-первых, жестоко, во-вторых, опасно. Разнервничается во время бури хотя бы один гигант, начнёт метаться в плывущем убежище. Равновесие нарушится, ковчег перевернётся, люди и звери попадают друг на друга. Лежали когда-нибудь под навалившимся сверху слоном? То-то же. Если подобная неприятность приключится в вашем ковчеге, несладко придётся всем его пассажирам.

Как же всё-таки Ной расселял животных? Заводил пару слонов на один конец палубы и уравновешивал её парой бегемотов у противоположного борта? В среднем слон и бегемот весят почти одинаково. Но не совсем. Да и конкретные пары могут сильно различаться в упитанности.

И всё-таки пришлось, наверное, бедняжке праведнику изобретать хотя бы примитивное подобие весов и долго-долго сравнивать между собой грузы. Без этого, как мне кажется, даже в мифологические времена нельзя было обойтись.

 

«Дзин-дон! Дзин-дон!» — загудел колокол-рында.

Моряки засуетились, убрали швартовые. Наш паром раз-другой покачнулся и тронулся в путь.

Что я вижу? Мостки аппарелей приподнялись над пристанью, повернулись на девяносто градусов, стали вертикально. Оказалось, что эти длинные металлические платформы не только помогают при погрузке машин, но и выполняют функцию кормовых запоров — в плавании обращаются в щит, оберегающий нижнюю палубу от заплёскивания воды.

Посмотрите на фотографию: точно стенка коробки конфет закрывается. Что, и наш паром, значит, похож на короб? Никуда не деваются исторические находки, лишь век от века технически совершенствуются.

Эх, ковчег мой, короб–коробок…

 

nk2-3-1

 

И тут обнаружила я, что существует ещё одно важное сходство, объединяющее наше судно с его древним коллегой. Оба плавучих короба были трёхпалубными. А что ковчег состоял из трёх разноуровневых отсеков, говорится в том же Библейском тексте: «устрой в нем нижнее, второе и третье жилье».

В отличие от современного парома с его большими открытыми пространствами, капитанским мостиком и подвешенными на цепях спасательными шлюпками допотопный корабль был задуман до примитивности просто: единственная дверь в боку, через которую вошли люди и животные. Единственное крепко задраенное окно на крыше. Не могли пассажиры видеть, что происходит за глухими стенами их плавучего дома!

И ещё одна любопытная подробность. За семь дней до начала великого потопа Бог самолично затворил дверь ковчега, полностью отгородив его обитателей от гибнущего мира. Но непосредственное вмешательство Творца в ход материального процесса, на мой взгляд,  было бы оправдано, только если без Его помощи в принципе нельзя было обойтись. И древние люди знали, что Бог гораздо охотнее помогает советом, чем свершением чуда. Он заинтересован в развитии человека, а развитие требует, чтобы люди сами справлялись с трудностями. Думаю, первые сказители мифа о всемирном наводнении были убеждены, что закрыть ковчег изнутри невозможно.

 

nk2-4-1

 

Стоя на корме, я наблюдала, как стремительно и неуклонно удалялся берег. Раздвигались, кое-где сливаясь с линией горизонта, границы водного ареала. Огненное солнце жгло лицо, заставляя опускать глаза. Яростный ветер обдувал, охлаждая.

Наш набирающий скорость паром всё больше становился похож на птицу, летящую совсем близко к поверхности моря. Птицу с могучими крыльями-ветрами и длинным белым хвостом, кипящим водоворотами.

Ковчег, конечно, нельзя сравнить с птицей. Он был всего лишь огромным неуклюжим ящиком, неспособным к собственному движению. Но, оказавшись во власти волн, он не перевернулся. И из этого несомненно следует, что его конструкцию продумывали, просчитывали, пассажиров с вниманием и выдумкой распределяли по уровням.

Могу предположить, что в нижнем отделении были оборудованы стойла самых крупных животных. Среди них, осторожничая, чтобы не быть раздавленными, селились бегающие, прыгающие, ползающие существа помельче – иногда таким разновеликим, разномастным сообществом переживает зиму живность в деревенских сараях.

На втором этаже располагались люди и привыкший к их близости домашний скот. Там же был и провиант – его надо было держать под присмотром, а то влезут в зерно неразумные суслики или хорьки, а потом по их милости голодай!

В третьем, верхнем жилье – самые лёгкие пассажиры, привыкшие обитать высоко над землёй: хамелеоны, белки, летучие мыши… Ну и многочисленные виды пернатых. Куда без них?

Но внутри и наш паром похоже устроен! На каждом уровне свои обитатели. Нижняя палуба приютила обездвиженных автоконей. Рядом смирно стоят мотоциклетные гепарды, неуклюжие буйволы-фургоны, неподъемные мамонты-рефрижераторы, слоны-фуры. На открытом верхнем пространстве можно видеть идиллические семейные картинки… 

 

nk2-5-1

 

 

Непоседливый мальчуган, уведённый матерью, скрылся за дверью кают-компании. Вслед за ним и я решила обследовать закрытые помещения.

Наше судно не было предназначено для длительных рейсов, отдельные каюты на нём не предусматривались. Зато не менее семидесяти процентов площади второго и третьего этажей занимали обширные общие залы. Там, в отгороженном от непредсказуемой природы человечьем царстве, правил комфорт: кондиционеры поддерживали райскую прохладу, буфеты торговали съестным, магазины — безделушками. Люди восседали или возлежали на мягких удобных диванах. Обитатели ковчега о таком праздничном великолепии и мечтать не могли! Вроде бы и всем сегодняшним паромным гостям полагалось стремиться вовнутрь — к лёгкому услужливому удобству… Оторваться от живого жгучего солнца, то ласкового, то ершистого моря… Ради чего? Чипсов и послеобеденной дремоты?! Как бы не так!

У узников допотопного ковчега выбора не было, а у меня и  моих современников он есть. И нам, предпочитающим открытую палубу, важно не просто переместиться из пункта «А» в пункт «Б», а распробовать вкус плавания, проникнуться ритмом жизни на воде, её плавно текущим изменчивым настроением.

 

nk2-6-1

 

 

Прошёл час, наш паром плыл между мелкими гористыми островами, судя по всему, густо заселёнными. Белые, точно сахарные, домики на поросших пышной зеленью склонах олицетворяли собой покой и уверенность в завтрашнем дне.

А во внутреннем пространстве моей души, где свершались события реальности мифологической, в это время продолжался потоп:

«И усилилась вода на земле чрезвычайно, так что покрылись все высокие горы, какие есть под всем небом; на пятнадцать локтей поднялась над ними вода, и покрылись горы.

И лишилась жизни всякая плоть, движущаяся по земле, и птицы, и скоты, и звери, и все гады, ползающие по земле, и все люди; все, что имело дыхание духа жизни в ноздрях своих на суше, умерло.

Истребилось всякое существо, которое было на поверхности земли; от человека до скота, и гадов, и птиц небесных, — все истребилось с земли, остался только Ной и что было с ним в ковчеге».

Болтается на волнах короб со спасёнными, то подбрасывает его к небесам, то низвергает в пропасть. Люди и животные боятся, но стараются сдерживать страх – не передавить бы друг друга, не опрокинуть дом. И каждый день Ноева семья тяжело трудится: надо раздать пищу, полечить больных, прибраться. Да просто пообщаться – успокоить испуганных зверей.

Молодец был Ной – умница и мастер на все руки! Хотя нельзя не признать, конечно, что ему сам Бог помогал.

 

nk2-7

 

 

О-а-о!.. — я поймала себя на невольной зевоте. На плечи навалилась усталость. Мерный гул двигателя, созвучный ветру, расслабил, погрузил в состояние, близкое к апатии. Плавание продолжалось четвёртый час — слишком долго для непрерывного пребывания на скамье, как ни пытаешься чередовать позы. Постепенно поблекла и яркость первоначальных зрительных ощущений, даже очаровательные пейзажи поднадоели.

Пытаясь взбодриться, я резко вскочила на ноги. Прогулялась от кормы к носу. Спустилась на нижнюю палубу и осмотрелась там. В грузовые отсеки меня не пустил стюард. От неожиданного ограничения в правах настроение и вовсе вошло в пике — захотелось заявить: «Досыта наелась хвалёной морской романтики!» и немедленно сойти на берег. Однако разум эмоциональный кипяток остудил, не позволив ему вылиться наружу.

Доводы рассудка: раньше, чем причалим, паром всё равно не покинуть, да и глупо высаживаться не там, куда направлялась. Самоедство тоже бессмысленно и вредит здоровью. И в дороге-то нахожусь всего ничего, и неудобств почти не испытывала, а брюзжу, будто терпела лишения годами.

Вспомнилось, какие трудности доставались другим, да только они, несмотря ни на что, справлялись. Каково было, например, пленникам наглухо закупоренного ковчега? Целых сто пятьдесят дней — пока с неба, не переставая, лилась вода, — выносили они тесноту и невозможность размяться. Попади в подобную передрягу мы, — с сарказмом упрекнул разум, — наверняка достала бы соседей хныканьем.

Я на обвинителя, разумеется, обиделась и велела чувствам поставить его на место. Их доводы: Ноева семья с утра до вечера тяжко трудилась, а занятым работой не до тоски или гнева. В делах и моё время течёт незаметно, тогда как сейчас я прозябаю в праздности. Скучно, когда тебя перемещают вслепую, словно саквояж. Вот если бы происходящее от меня зависело… Точно, не дала бы слабину!

Но справедливость упрёка разума частично пришлось признать, и, окончив глупую ссору с собой, я вновь погрузилась в созерцательную задумчивость.

Братцы, до чего хорошо жить, когда чувства твои ладят с рассудком!

 

Тем временем паром вырулил в открытое море: миновав первую цепь островов, повернул к следующему, невидимому пока архипелагу.

От горизонта до горизонта расстилалась шелковистая тёмно-синяя гладь с задорными кружевными барашками. Словно щупаешь взглядом японское кимоно из драгоценной набивной ткани. В такие минуты нутром чуешь, что наша Земля-сударушка не может не быть доброй. И в нарядах она, красна девица, толк знает: идет ей праздничное убранство и на фигуре ладно сидит. Жаль только, страсть к переменам рано или поздно заставит сударушку переодеться, – это бескрайнее переливчатое полотно кажется вечным, не зависящим от капризов погоды.

 

 nk3-1

 

И всё-таки наш извозчик удивительно похож на ковчег! – вернулась я в излюбленную колею. Ответственность современного судна по масштабам не сопоставима в той, что досталась его пращуру, но назначение – один в один. Плавание парома происходит в заурядных обстоятельствах, он перевозит и хранит от беды всего несколько сотен обычных людей и их невеликий скарб, но если разобраться, он – прямой потомок Ноева короба, от непотопляемости которого зависело само существование жизни на земле. Оба – плавучие убежища, помогающие человеку преодолеть стихийную силу воды и обрести власть над текучими безднами. Таково призвание любого корабля, но другие типы судов приспособлены для какой-нибудь одной определённой цели – рыбалки, перевозки грузов, военных операций, научных исследований. А на паром поднимаются семьями, с пожитками-машинами-животными. 

… Всемирный потоп одел Землю в серый хитон схимницы. Облечь себя в иное одеяние она не позволила бы: по-матерински скорбела о страждущих и погибших. И Бога, наверное, просила, чтобы ужасное бедствие прекратилось. Голос её был наконец услышан:

«И вспомнил Бог о Ное, и о всех зверях, и о всех скотах, бывших с ним в ковчеге; и навел Бог ветер на землю, и воды остановились. И закрылись источники бездны и окна небесные, и перестал дождь с неба. Вода же постепенно возвращалась с земли, и стала убывать вода по окончании ста пятидесяти дней».

 Так завершилась опаснейшая и тяжелейшая часть спасительного Ноева плавания. Волны перестали играть ковчегом, бросая его из стороны в сторону, и он завис около Араратских гор, о местонахождении которых учёные до сих пор спорят. Самым очевидным кажется, что речь в Библии идёт о горе Арарат – наивысшей точке Армянского нагорья и Турции. Этот потухший вулкан состоит из двух слившихся основанием гор. Высота большей из них – 5 137 метров над уровнем моря. Как написано в Википедии, Большой Арарат не имеет равных по относительной высоте – протяжённости тела горы от вершины до подошвы (но не до уровня моря).

Противники этой версии связывают Библейские Араратские горы с государством Урарту и ассоциируют их с хребтом, примыкающим к Месопотамской равнине. Но разнообразие мнений этими двумя не ограничивается. По телевидению и в газетах время от времени проскальзывают сообщения: в той или иной горной местности очередной группой энтузиастов обнаружены остатки Ноева короба. Так что ковчег ищут в самых разных уголках мира и, как ни странно, находят.

Мне, увлечённой мифической, а не географической реальностью, по большому счёту, было не важно, где именно остановился ковчег. Воображение рисовало картину, в которой детали рельефа были скорее абстрактными, чем характерными для конкретного места.

Сначала повсюду бушевала вода, потом дождь прекратился. Облака посветлели, неуверенно выглянуло солнце. Хмурые горы, только-только показавшиеся из-под тёмной воды, подставили головы под мягкое целительное тепло. Лишённые благородных ледяных седин, они выглядели невзрачными и растерянно рыхлыми… А вот людям и животным будет невозможно выйти наружу ещё целых сорок дней: некуда ступить – не то что начать обустраиваться! Но за стенами убежища спасённые вместо звуков бури слышали тишину, и час от часу в них росла надежда на освобождение.

Необычайное сообщество, объединённое надеждой на новое счастливое будущее, висело между небом и землёй и продолжало ждать великого часа.

 

Вжик!.. Почти коснувшись крылом кормы, мимо меня пронеслась чайка. Выйдя из задумчивости, я замахала на неё руками. Ударять птицу я, конечно, не собиралась – лишь хотела отогнать её от парома, предупредить об опасности: «Улетай, глупая! За движущимся кораблём – вихревой шлейф воды и воздуха. Не дай Бог, затянет под киль…»

 

nk3-2-1

 

На чайку мои жесты не произвели никакого впечатления. Она лихо развернулась в полёте и опять пронеслась близёхонько от меня, но, не добрав нескольких сантиметров, вильнула в сторону… И тут я заметила, что белокрылая птица не одинока в своих действиях. Над бурливым паромным хвостом кружила целая стая. Раздражённая, сварливая, истошно кричащая.

Вдруг одна из пернатых подружек кинулась вниз и выхватила из воды рыбу. Её примеру последовала вторая, за ней — третья… Похоже, стая знала, что делает. Вспарывая море, паром будоражил рыб, и они, оглушённые, оказывались на поверхности воды…

Так-так-так! Охотницы приспособились к присутствию человека и использовали его для добычи пропитания. Налицо естественный природный механизм: мелкий хищник следует за более сильным партнёром, чтобы подкормиться объедками с его стола. Но как могло возникнуть содружество человека с чайками? Люди очень отличаются от львов или тигров, просчитать сценарий их поведения нелегко. Когда птицы поняли, что движение корабля можно использовать в своих целях? Что, опять искать начало начал в недрах Ноева ковчега? Попахивает болезненным увлечением идеей… Тем не менее… Не исключено, что крылатые пассажиры начали присматриваться к человечьим привычкам именно там.

Во время потопа чайкам было не до охоты. И первыми наружу выпустили не их. Другие птицы стали вестниками окончания природного бедствия:

«По прошествии сорока дней Ной открыл сделанное им окно ковчега и выпустил ворона, который, вылетев, отлетал и прилетал, пока осушилась земля от воды.

Потом выпустил от себя голубя, чтобы видеть, сошла ли вода с лица земли, но голубь не нашел места покоя для ног своих и возвратился к нему в ковчег, ибо вода была еще на поверхности всей земли; и он простер руку свою, и взял его, и принял к себе в ковчег. И помедлил еще семь дней других и опять выпустил голубя из ковчега. Голубь возвратился к нему в вечернее время, и вот, свежий масличный лист во рту у него, и Ной узнал, что вода сошла с земли. Он помедлил еще семь дней других и выпустил голубя; и он уже не возвратился к нему».

Не дождавшись голубя, Ной окончательно убедился: земля готова к новой жизни. Взломал кровлю ковчега, огляделся… Погода радовала безветрием и покоем. В почве проклюнулись ростки свежей зелени.

По Ноеву знаку, соблюдая очередь и помогая друг другу, многочисленные узники ковчега выбрались наконец на волю и беспрепятственно разбрелись по окрестностям.

Чайки, прощально махнув крылом, улетели к своему любимому морю…

 

Вынырнув из грёз и вернувшись в привычный мир, я обнаружила, что уже вечереет. Стрелки на часах подкрались к позиции, которая, согласно расписанию, означала прибытие парома на остров моей мечты. Я всматривалась в приближающийся берег, любовалась неровным строем изящных остроносых яхт и моторных лодок. Переведя взгляд выше — на склон горы, — узнала характерный силуэт города, построенного по законам античного амфитеатра. 

 

 

nk3-3  

 

 

Странная это была застройка — многоярусная, плотная до тесноты, лишённая всякого уличного пространства. Город выглядел единым ступенчатым монолитом с выпирающими козырьками крыш и горизонтальными выпуклостями балконов. Один дом нависал над другим, срастаясь по бокам с третьим и четвёртым. Как взбираются на эту крутизну? Долетают на воздушном шаре?..

Дивясь и гадая о возможных проулках внутри диковины, я осознала вдруг, что стою на пороге незнакомого мира, не похожего на тот, в котором живала прежде. Если для меня оказалось проблемой определить, как проникнуть внутрь городских кварталов, то смогу ли вообще передвигаться по острову самостоятельно? Вспомнилась универсальная формула совместного бытия: да не убоится нуждающийся в помощи зависимости от своего благодетеля! Но могла ли я не страшиться просить и спрашивать, не имея представления, добры или злы местные жители и как найти с ними общий язык. Теперь меня обуревали тревожные сомнения: самая распрекрасная природа перестаёт радовать, если, не найдя друзей по душе, окунёшься в тоскливое одиночество.

… И обитателям ковчега боязно было начинать жить с чистого листа. Но как раз у них-то выхода не было: прошлого не существовало, в запасе — лишь устремлённость в будущее, которое ещё надо было оседлать, как непокорного скакуна. В моменты сильного напряжения перед лицом неизвестности я обычно мысленно молюсь, прося Божьей поддержки. А в древности для обращения к Богу принято было проводить ритуальные церемонии:

«И устроил Ной жертвенник Господу; и взял из всякого скота чистого и из всех птиц чистых и принес во всесожжение на жертвеннике.

И обонял Господь приятное благоухание, и сказал Господь в сердце Своем: не буду больше проклинать землю за человека, потому что помышление сердца человеческого — зло от юности его…».

«Зло от юности его…» — раз за разом повторяла я словесную формулу, как бы пробуя её на вкус. Вот важнейший итог событий, случившихся в мифологической реальности. Сказители вложили в уста Бога утверждение, что возраст помогает понимать смысл Его законов и что законы эти направлены на пользу людям: ограничивают в правах, потому что защищают от дурных последствий опасных поступков. Недавно мой разум остужал не в меру разгулявшиеся чувства, оберегая меня от грядущих неприятностей, — приблизительно по такому механизму.

В этой части мифа нас как бы отсылают к счастливому будущему, когда наступит зрелость, а в наши дни… продолжительность человеческой жизни увеличивается и увеличивается, но на свете так и не стало больше мудрецов…

 

Остров продолжал на меня надвигаться. И вот уже стала видна пристань. Аппарели повернулись на девяносто градусов, доверчиво открывая нутро парома навстречу берегу. Я оглянулась на пассажира, стоявшего поблизости, и не заметила на его лице никакого волнения. Подготовка к причаливанию происходила размеренно и буднично: корабли уходят в море и возвращаются. Так было всегда и так будет.

 

 nk3-4

 

А моя тревога продолжала самопроизвольно расти, с нею никак не удавалось справиться. И чувства начали искать причину происходящего вовне меня, а не внутри, как было бы правильно.

Мне казалось, что с минуты на минуту произойдёт какая-то катастрофа. Одно неверное решение капитана — и паром перевернётся… Или откуда ни возьмись налетит огромная волна и сметёт город — античный амфитеатр… Или непоседливый мальчуган упадёт за борт… Мало ли какие несчастья может представить воображение! Почему всё обязательно должно быть в порядке?

«А ещё повторится всемирный потоп!» — насмешливо фыркнула вода, солёная от слёз, когда-то пролитых Землёй.

«Не повторится! — возмутилась я. — Бог обещал! Потопа не будет!» — и процитировала:

«Я полагаю радугу Мою в облаке, чтоб она была знамением завета между Мною и между землею. И будет, когда Я наведу облако на землю, то явится радуга в облаке; и Я вспомню завет Мой, который между Мною и между вами и между всякою душею живою во всякой плоти; и не будет более вода потопом на истребление всякой плоти».

«Поживём — увидим!» — плесканула в ответ на цитату вода.

Тут на центральную аппарель вышли моряки, постояли в её центре, потом бесстрашно приблизились к самому краю… Не желая, чтобы нашу перепалку с водой подслушали посторонние, мы обменялись вздохами и остались каждая при своём мнении.

 

 nk3-5

 

Наконец паром причалил. Я спустилась за чемоданом и стояла теперь в толпе пассажиров, ожидающих очереди сойти на берег. Чтобы подавить внутреннюю дрожь, снова принялась сравнивать паром с ковчегом.

Библейское плавучее убежище делали из дерева гофер, или смолистого дерева, — учёные предполагают, что оно было похоже на кипарис или кедр. Остов нашего парома изготовили из металла. Вроде бы ничего общего… А каково соотношение размеров? Сразу признаюсь, что инженерного образования у меня нет, и к собственным оценкам я отношусь со скепсисом. Но — ура! — на подобный случай у меня есть палочка-выручалочка — интернет, на который сейчас и сошлюсь. Как утверждает Википедия, библейский локоть равен 44,5 сантиметра. То есть длина Ноева ковчега была 44,5*300=133,5 метра. Ширина 44,5*50=22.25 метра. Поискала я сведения о габаритах продвинутых современных паромов — оказалось, существуют длиной в 200-215 метров. Так что мой скромный извозчик, вероятнее всего, был величиною с Ноев ковчег. Выйдя на пристань, я при помощи глазомера проверила эту догадку. Вроде бы сошлось.

И на пятачке, который я за полчаса обошла, поместилось каждой твари по паре?! Вау! 

 

 Новый мир встретил меня привычными городскими шорохами, звоном колоколов и гомоном туристской братии. Шагать по неровному асфальту было даже веселее, чем по тщательно выравненной палубе. Вокруг суетились встречающие, носились дети… Из тоннелей на корме вереницей потянулись автокони, мотоциклетные гепарды, неуклюжие буйволы-фургоны, слоны-фуры, мамонты-рефрижераторы. Выехав на пристань, они не спешили унестись вдаль. Останавливались, подбирали людей и увозили их в неведомые мне места.

Пристань была уже практически пуста, когда мне повезло стать свидетелем картины, которая, если честно, потрясла меня до глубины души. На левую аппарель, пятясь, взобрался грузовик с открытым кузовом и остановился, не последовав дальше. Стало интересно, чего ему надо. Следующий выход парома в море предполагался через несколько часов, и пристань пока пустовала.

Грузовик стоял на аппарели уже некоторое время, когда на верхней палубе показался стюард с двумя огромными чёрными мешками. Мгновение, и мешки полетели вниз, упав прямёхонько в кузов. Вскоре туда же приземлились дары и со второй палубы.

 

nk3-6-1

 

По всей видимости, на судне шла уборка.  Кроме чёрных мусорных мешков, в кузов спикировали необъятные картонные коробки, лохмотья полиэтилена, пластмассовые бутыли и предметы вовсе непонятного мне назначения. Грузовик на глазах наполнился под самую завязку. Всего несколько часов плавания, а, чтобы вывезти отходы нашей жизнедеятельности, понадобился нехилый наземный транспорт. 

Нет сомнений, что Ной хозяйствовал несравнимо аккуратнее нас, но сто пятьдесят дней, а потом ещё сорок дней… И великое множество животных, справлявших естественные нужды. Я не могла ему не посочувствовать. Древний праведник отработал спасение своё и целого мира великим терпением и великими усилиями. Наверное, этим и доказал, что выбор Бога был правильным.

Но надо было спешить. Я тепло попрощалась с паромом и прародителем его — ковчегом. Мысленно поблагодарила тех, кто помог мне совершить это сложное путешествие по материальной и мифологической реальности. Попросила напоследок: «Ау, Ной! Если верить Библии, ты прародитель всех, ныне живущих, так что мы с тобой не чужие. Поделись, пожалуйста, мужеством, смекалкой и просто удачливостью!» Повернулась спиной к пристани и отправилась обживать новые места, мучаясь вечным человеческим вопросом: «Что там, впереди?» и надеясь дождаться когда-нибудь птицы с оливковой ветвью…

 

 

nk3-7

стр:
Игра случая:    Философские стихи: Больно